Трифон Печенгский: правда и вымысел в книге норвежского профессора

Трифон Печенгский: правда и вымысел в книге норвежского профессора

Разбор для всех, кто хочет понимать, где кончаются факты и начинается литература

Откуда взялась красивая легенда

Если вы хоть немного интересовались историей Кольского Севера или житием преподобного Трифона Печенгского, вы наверняка встречали захватывающую историю. Будто бы до того, как стать монахом и крестителем лопарей, Трифон был атаманом разбойников, убил свою возлюбленную, а потом долго скитался, искупая вину, носил железные вериги и дал обет не носить льняной одежды.

История красивая, драматичная — и она прочно вошла в современные пересказы жития святого. Многие сегодня, читая о Трифоне Печенгском, встречают именно эту версию.

Но откуда она взялась? Её источник — книга норвежского профессора Йенса Андреаса Фрийса «Печенгский монастырь. Очерки о Русской Лапландии», вышедшая в 1884 году в Норвегии, а в 1896 году переведённая на английский язык .

Вопрос, который мы будем разбирать: можно ли доверять этой книге как историческому источнику? Или перед нами — литературное произведение, которое ошибочно принимают за документ?

Кем был Йенс Андреас Фрийс?

Прежде чем судить о книге, надо понять её автора. Йенс Андреас Фрийс (1821–1896) — фигура в науке крупная и уважаемая.

Вот его подлинные заслуги:

• Профессор саамского и финского языков в университете Христиании (ныне Осло) с 1866 года
• Лингвист, создавший первую научную грамматику саамского языка (1856) и словарь, которыми пользовались поколения исследователей
• Этнограф, составивший уникальные этнографические карты Северной Норвегии
• Путешественник, дважды (в 1867 и 1884 годах) посетивший Кольский полуостров

Но есть ещё одна важнейшая деталь, которую нельзя упускать: Фрийс был сыном лютеранского пастора и сам получил богословское образование — в 1844 году он стал кандидатом теологии. Он переводил на финский язык Лютеров катехизис и всю жизнь оставался человеком лютеранской культуры, с её особым взглядом на веру, Церковь и спасение.

Одновременно он был ещё и писателем-беллетристом. Его повесть «Лайла» стала европейским бестселлером. И книга о Печенгском монастыре — это именно художественная, литературная работа. Сам автор назвал её «очерками» (sketches, skildringer), то есть вольными зарисовками, впечатлениями, а не строгим научным исследованием .

Это важно: Й.А. Фрийс — не дилетант и не выдумщик. Это крупный учёный, лютеранский теолог по образованию, который параллельно писал художественные книги на северные темы. И его «Печенгский монастырь» относится именно к художественным, а не к научным работам.

Единственный первоисточник: что на самом деле написал Салинген?

У всей «разбойничьей» версии биографии Трифона есть один-единственный письменный первоисточник. Это короткая запись голландского купца Симона ван Салингена, который побывал на Севере в 1565 году и лично встречался с ещё живым Трифоном.

Что именно написал С.в.Салинген? Здесь нужна предельная точность. Со слов Трифона он записал :

• Трифон признался, что в миру он был воином и пролил кровь
• Он совершил убийство
• В знак покаяния он дал три обета: не носить льняной одежды, носить на теле железный обруч (пояс, цепь…зависит от варианта перевода) и не пить хмельного

Всё! Больше никаких деталей. Ни имени убитого, ни слова «возлюбленная», ни сцены убийства, ни психологических переживаний. Это просто список фактов — короткий, сухой, без подробностей. Протокол, а не роман.

И главное: это признание преподобный Трифон сделал лично С.в.Салингену через 30 с лишним лет после того, как основал монастырь и принял постриг. То есть это частная исповедь, сказанная иностранцу, а не всенародно известная история. В это очень сложно поверить, с чего вдруг опытный монах признается лютеранину иностранцу, которого видит возможно первый раз в жизни!

Важнейшее текстологическое примечание: а точно ли мы знаем, что сказал Трифон?

Здесь начинается самое интересное для специалистов. Оригинальная рукопись Симона ван Салингена была написана в XVI веке на нижненемецком языке — это был язык торговли и мореплавания в Ганзейском союзе, на котором говорили купцы по всему Балтийскому региону.

В XVIII веке знаменитый немецкий географ и издатель Антон Фридрих Бюшинг опубликовал в своём журнале перевод этой рукописи. Но он опубликовал её не на оригинальном нижненемецком, а на верхненемецком языке — литературном немецком языке своего времени.

Что это значит?

Й.А. Фрийс, писавший свою книгу в 1884 году, не работал с оригинальной рукописью С.в Салингена. Он пользовался публикацией Бюшинга — то есть переводом, сделанным через 200 лет после события. Оригинал на нижненемецком языке XVI века никто из исследователей XIX века (и, насколько известно, до настоящего времени) не подвергал тщательному текстологическому анализу. Не проводилось сличения рукописи с публикацией, не проверялась точность перевода А.Ф.Бюшинга, не исследовались возможные искажения. Сторонники новой версии жития прп. Трифона Печенгского указывают, что автор перевода на русский язык А.М. Филипов перепроверял что то, но в источниках исследования указали Филипов А.М. «Новые книги…стр.159» данный источник сложно идентифицировать по таким признакам, во всяком случае у нас не получилось.По нашей информации такого источника просто не существует, возможно это техническая ошибка вкралась…

Мы даже не знаем точно, какое слово стояло в оригинале там, где в переводе Бюшинга стоит немецкое Ring (кольцо, обруч). Могло быть нижненемецкое rink (кольцо), могло быть keten (цепь), могло быть band (оковы). Без обращения к оригиналу мы не можем утверждать, что Трифон носил именно «обруч» в том смысле, который потом обыграл Фрийс. Сам себя получается перед походом на Север «заковал» в вириги. Принял обеты, вириги, но в церковь к священнику не пошел каяться.

Единственный способ проверить, что именно сказал Трифон Салингену, — это вернуться к оригинальной рукописи XVI века и провести её полное текстологическое и источниковедческое изучение. До настоящего времени такой работы, насколько известно, никто не провёл.

Что сделал Й.А.Фрийс?

Фрийс взял этот короткий протокол (в переводе Бюшинга) и создал на его основе литературное произведение. Он придумал:

• Характеры героев
• Диалоги
• Сцену убийства с эмоциями и страстями
• Внутренние монологи и терзания Трифона
• Подробную мотивировку покаяния
• Романтическую линию с «возлюбленной»

Это блестящая писательская работа. Именно так поступают авторы исторических романов: берут скупые факты и «оживляют» их, додумывая то, чего в источниках нет. Вопрос не в том, хорошо или плохо это сделано, а в том, что это литература, а не документ.

Источниковедческий анализ: почему книга Й.А.Фрийса — не может быть источником для агиографа.

С точки зрения источниковедения (науки об изучении исторических источников) книга Фрийса обладает всеми признаками вторичного и художественного текста:

1. Происхождение: книга написана в 1884 году, через 300 лет после смерти Трифона, на основе единственного письменного источника — рукописи Салингена, да ещё и в переводе Бюшинга, а не по оригиналу
2. Жанр: автор сам называет книгу «очерками» (sketches), что в XIX веке означало литературные зарисовки, допускающие художественный вымысел
3. Цель создания: книга написана для европейской публики, интересующейся экзотическим Севером, а не для научного сообщества
4. Отсутствие полевых материалов: в книге нет ссылок на конкретных информантов из числа лопарей, нет указаний, где и когда записаны те или иные легенды

Таким образом, для историка книга Фрийса может служить лишь источником по истории европейской мысли XIX века,безусловно, может быть интересна филологам, но никак не источником по агиографии Трифона Печенгского.

Еще одно доказательство: молчание настоящего фольклора

Если бы история про разбойника веками жила среди лопарей, передаваясь из уст в уста, её бы обязательно записали те, кто десятилетиями жил среди них, знал язык в совершенстве и пользовался доверием. Такие люди были.

Константин Прокопьевич Щеколдин (1845–1916)

Щеколдин К.П. это фигура уникальная. Он прожил на реке Паз почти 50 лет, служил священником в Борисоглебской церкви. Он в совершенстве владел лопарским(саамским) языком, составил для лопарей первую азбуку, перевёл Евангелие от Матфея. Он был своим человеком, которому доверяли лопари (саамы), а не приезжим учёным с блокнотом. Собирал лопарский фольклор, записывал легенды,сказки и т.д. Полагаем, что объем его записей фольклора лопарей значителен, учитывая, что он проживал около 50 лет среди них, обучал лопарских детей в школе,которую сам и открывал. Его дочь лечила лопарей, жена помогала преподавать. Лопари любили эту семью и доверяли.

В 1890 году К.П. Щеколдин опубликовал в журнале «Живая старина» работу «Лопарские сказки, легенды и сказания» . Он передавал свои записи этнографам, в том числе Харузину Н.Н .

Николай Николаевич Харузин (1865–1900)

Харузин Н.Н. -основатель русской академической этнографии. В 1887 году он совершил поездку по Кольскому полуострову, а в 1890 году выпустил фундаментальный труд «Русские лопари» — 472 страницы описаний быта, верований, юридических норм и устных преданий. Эта работа стала открытием русской этнографической науки, а автор получил золотую медаль Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии.

Харузин Н.Н. также опубликовал статьи «О лопарской бывальщине и песне» и «О нойдах у древних и современных лопарей» .

Что записали К.П.Щеколдин и Н.Н.Харузин?

В их известных работах мы находим множество преданий о Трифоне Печенгском. Но они совсем другие — типично народные, с чудесами и простыми сюжетами:

• Как лопари таскали преподобного Трифона за волосы и за это стали плешивыми (наказание за святотатство)
• Как святой боролся с шаманами (нойдами) и побеждал их силой молитвы
• Как дикие звери слушались святого
• Как на скале Акко запечатлелся крест после молитвы святого Трифона

А вот истории про разбойника, про убитую возлюбленную, про внутренние терзания — нет. Ни слова. Даже намека нет.

Древнерусское Житие преподобного Трифона Печенгского, составленное в конце XVI — начале XVII века, тоже не содержит «разбойничьей» версии, в нем преподобный Трифон Печенгский описан как человек с юности благочестивый, хотя Житие и составлено из разрозненных записей. И первый известный канон и житие преподобного Трифона Печенгского составлены в Соловецком монастыре в XVII и XVIII веках. Канон составил известнейший переписчик отец Сергий Шелонин, автор первого жития неизвестен. Уверенно можно сказать, что преподобного Трифона Печенгского отлично знали в Соловецком монастыре. Этому мы посвятим отдельную статью в скором времени.

Логика простая

Если бы среди лопарей XIX века бытовали легенды о том, что их креститель был разбойником, убившим человека, — эти легенды должны были попасть в записи тех, кто целенаправленно собирал фольклор. Щеколдин К.П. собирал — и не зафиксировал этого сюжета. Харузин Н.Н. обобщал — и не включил его в свой труд. Значит, в живой народной памяти этой версии не было. Кроме этого в Российской историографии совсем нет упоминаний о Трифоне Печенгском разбойнике, и это при его известности и славе среди современников!? Нет даже версий, сформулированных на основании каких либо свидетельств.

Богословский разбор: почему «покаяние» у Й.А Фрийса — это не православное суждение.

И вот здесь мы подходим к самому тонкому и важному моменту. Чтобы его понять, нужно точно знать: кем был святой Трифон Печенгский на момент покаяния?

Точные даты жизни прп. Трифона Печенгского

Согласно надёжным источникам, прп. Трифон Печенгский прожил 88 лет: родился в 1495 году, скончался 15 (28) декабря 1583 года .

В миру он носил имя Митрофан и был сыном священника из Новгородской земли, из окрестностей Торжка.

Монашеский постриг он принял только в 1532/33 году, когда ему было уже 37 лет . К этому моменту он уже несколько лет жил на Севере, проповедовал среди лопарей, терпел лишения. То есть всё то время, когда он, по версии С.в.Салингена, каялся в убийстве и носил вериги,но до пострига в 1532/33 преподобный Трифон был мирянином.

Это принципиально важно.

Как должно быть в православии?: покаяние как Таинство

Для православного человека, осознавшего тяжкий грех (а убийство — это смертный грех, нашем случае: множественные убийства, грабежи, совращение (увел девушку из семьи), предал отца священника, предводитель банды т.е. нарушил практически все заповеди Божьи, грабил чтоб собрать денег и явиться к отцу девушки-Боярину и т.д), путь один: идти в Церковь, к священнику, в Таинство Исповеди, но он выбрал побег на север, и это даже не анализируется Й.А. Фрийсом.

Вот как это описывает «Пространный христианский катехизис» митрополита Филарета (Дроздова) — основное вероучительное пособие дореволюционной России: «Покаяние есть Таинство, в котором исповедующий грехи свои, при видимом изъявлении прощения от священника, невидимо разрешается от грехов Самим Иисусом Христом».

Ключевые моменты:

1. Нужен священник. Власть «вязать и решить» (прощать грехи) дана апостолам и их преемникам — епископам и священникам. Сам Христос сказал апостолам: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:22-23). Человек не может «сам себя простить» или объявить себя чистым, уйдя в лес.
2. Нужна Церковь. Покаяние совершается в Церкви, через священника, который является не судьёй, а врачом и свидетелем Таинства. Святитель Феофан Затворник писал, что совесть, уязвлённая грехом, ищет не просто успокоения, а разрешения — и это разрешение даётся именно в Таинстве, через священника.
3. Благодать, а не заслуга. Прощение даётся не потому, что человек «заработал» его своими страданиями или обетами, а потому что Бог милует кающегося. Человек приносит покаяние, а Бог даёт благодать. Святые отцы называют покаяние «вторым крещением» — даром, а не наградой.

Для мирянина, сына священника, выросшего в православной вере (каким был Трифон), осознав грех, путь один: идти в храм, к священнику, исповедоваться, принять разрешительную молитву и затем — в зависимости от епитимии — нести подвиг покаяния, но уже благословлённый Церковью, а не самим себе придуманный. Есть еще мирской суд, при таком количестве преступлений большой вопрос-остался ли Митрофан (Трифон Печенгский) в живых. Судебник того времени при таких преступлениях шансов не дает, учитывая убийство дочери боярина. Помним о сословиях и какое это имело значение при принятии решения.

Никакого «автономного» покаяния в лесах, в одиночку, без священника и без Церкви, православная традиция не знает. Это противоречит учению Церкви и вводит читателей в заблуждение.

Что мы видим у Й.А.Фрийса?

А теперь посмотрим на то, как Й.А.Фрийс описывает покаяние своего Трифона:

1. Нет священника. преподобный Трифон у Фрийса кается сам. Он уходит в леса, мучается, носит вериги, даёт обеты. Где исповедь? Где священник, который прочитает разрешительную молитву? Этого нет. Преподобный Трифон у Фрийса — один на один со своей совестью, но не с Церковью.
2. Покаяние как личная драма, а не Таинство. У Й.А. Фрийса акцент сделан на психологических переживаниях героя: его терзаниях, слезах, внутренней борьбе. Для лютеранского сознания это естественно — там важен личный опыт веры, личное переживание греха и прощения, а священник не является необходимым посредником в данном случае. Но для православия этого недостаточно. Покаяние — не просто «пережил и успокоился», а реальное действие в Церкви, встреча со Христом в Таинстве.
3. Обеты как «отработка» греха. Преподобный Трифон у Фрийса даёт обеты: не носить льна, носить железо, не пить. Это подаётся как условие прощения: «я сделаю это, и тогда Бог меня простит». В православии обеты и подвиги -это не «плата» за грех, а лекарство для души, помощь в борьбе со страстью. Грех прощается Богом даром -по милости, а не по заслугам. При этом все это может происходить только в лоне Церкви, т.е. исключена самодеятельность в определении своего наказания, и сын священника все это отлично знает.

Что такое пелагианство и при чём здесь это?

Если же представить дело так, что человек сам, своими силами, через страдания и обеты, «зарабатывает» прощение, — это очень близко к ереси, которую Церковь осудила ещё в V веке. Она называется пелагианство.

В чём её суть? Пелагий учил, что человек может спастись своими силами, что благодать Божия лишь «помогает», но не является необходимой. Грех, по Пелагию, не повреждает природу человека — у него всегда достаточно сил, чтобы встать и идти. Церковь это учение отвергла, потому что оно отрицает главное: без Бога мы не можем сделать ничего спасительного. Человек и Бог — соработники (это называется синергия), а не должник и кредитор.

Лютеранство, отвергнув священство как Таинство и исповедь перед священником как необходимое условие, объективно оказалось ближе к этой логике: человек остаётся один на один с Богом и сам, через личное переживание и веру, ищет прощения. Именно это мы и видим у Фрийса.

Важнейший вывод

Фрийс, будучи лютеранским теологом по образованию и воспитанию, описал покаяние так, как его понимает протестантский европеец XIX века: индивидуальное моральное усилие, личная психологическая драма, ведущая к внутреннему перелому, и «зарабатывание» прощения через обеты и страдания.

Но православный мирянин, сын священника, осознавший смертный грех, так не кается. Он идёт в церковь, к священнику, в Таинство. Он не уходит в леса в одиночку — он ищет Церковь.

Поэтому образ Трифона у Фрийса — это образ, созданный лютеранином для западного читателя. Он ничего не говорит о том, каким был реальный Трифон и что о нём помнили лопари. Зато он очень много говорит о самом Фрийсе и о культуре, в которой он воспитывался.

Итоговый вывод: можно ли использовать книгу Фрийса как источник для новых версий жития преподобного Трифона Печенгского?

После всего сказанного ответ может быть только один: нет, использовать книгу Йенса Андреаса Фрийса «Печенгский монастырь» в качестве источника для агиографии (жития) преподобного Трифона Печенгского нельзя категорически.

Это не вопрос интерпретации или «разных подходов». Это вывод, основанный на совокупности неопровержимых фактов, каждый из которых сам по себе ставит под сомнение научную ценность книги, а вместе они исключают её использование в церковно-исторической работе.

Почему ответ именно таков?

Во-первых, по жанру. Й.А. Фрийс написал не научное исследование, а литературные очерки (sketches) . Это принципиально. Очерк в XIX веке — жанр художественный, допускающий вымысел, домысливание, создание диалогов и сцен. Сам автор, будучи профессором и серьёзным учёным-лингвистом, не позиционировал эту книгу как строгий научный труд. Черпать факты для жития святого из художественного произведения — методологическая ошибка.

Во-вторых, по источниковой базе. Й.А. Фрийс не работал с первоисточниками в подлиннике. Всё, что он написал о «разбойничьей» молодости Трифона, взято из одного-единственного документа — записки голландского купца Симона ван Салингена. Но и здесь есть важнейший нюанс: Й.А. Фрийс читал её не в оригинале (нижненемецкая рукопись XVI века), а в переводе на верхненемецкий язык, сделанном Бюшингом в XVIII веке, через 200 лет после события. Это перевод перевода. Никто до сих пор не провёл текстологического сличения публикации Бюшинга с оригиналом. Мы даже не знаем, насколько точно переведены слова Трифона. Строить на таком основании житие — значит строить на песке.

В-третьих, по молчанию фольклора. Константин Щеколдин, проживший среди лопарей почти 50 лет, знавший их язык в совершенстве, переводивший для них Евангелие, собиравший их предания, — не зафиксировал «разбойничьей» легенды. Николай Харузин, основатель русской академической этнографии, обобщивший в своём фундаментальном труде «Русские лопари» все известные науке сведения, — не включил этого сюжета. Если бы лопари веками рассказывали, что их креститель был разбойником, эти два крупнейших знатока лопарского фольклора обязательно бы это записали. Они не записали. Значит, в народной памяти этой версии не существовало.

В-четвёртых, по богословскому содержанию. Это, пожалуй, самый важный для агиографии аргумент. Й.А.Фрийс, будучи сыном лютеранского пастора и кандидатом теологии, описал покаяние так, как его понимает протестантская традиция: индивидуальное моральное усилие, личная психологическая драма, «зарабатывание» прощения через обеты и страдания, без священника, без Церкви, без Таинства.

Но Преподобный Трифон, когда каялся, был мирянином, сыном священника. Для православного мирянина, осознавшего смертный грех, путь один: идти в храм, к священнику, в Таинство Исповеди. Там, через разрешительную молитву, грех прощается Богом — не за заслуги, а по милости. Обеты и подвиги — это лекарство, а не плата. Уход в леса в одиночку, без Церкви и без священника — это не православное покаяние, это лютеранский или романтический конструкт.

Итоговый вывод.

Книга Й.А.Фрийса не может служить источником для агиографии преподобного Трифона Печенгского, потому что:

1. Она написана в художественном жанре, допускающем вымысел.
2. Её единственный документальный источник не проверен текстологически и использован в переводе, а не в оригинале.
3. Её центральный сюжет отсутствует в подлинной народной памяти, зафиксированной профессиональными этнографами.
4. Её богословская картина покаяния противоречит православному учению о Таинстве Исповеди.
5. Никто и никогда не пытался провести исследование и разделить в тексте произведения народный фольклор и вымысел писателя, мы проверили все источники указанные Фрийсом, тема Трифона-разбойника есть только у Саленгена в сообщении, о котором мы писали.

Житие пишется не для развлечения читателя. Житие — это церковный документ, свидетельство о святости, основанное на проверенных фактах и церковном предании. Вносить в него красивые, но недостоверные истории, взятые из художественного пересказа непроверенного перевода, — значит искажать образ святого и вводить в заблуждение тех, кто будет этому житию следовать. Поэтому ответ однозначен : книга Й. А. Фрийса не может и не должна использоваться как источник для нового жития преподобного Трифона Печенгского.

Преподобный Трифон Печенгский был реальным человеком, святым, крестителем лопарей. В древнерусском житии он описан просто и строго: сын священника, мирянин, призванный Богом идти на Север, строитель храмов, терпевший побои от язычников, принявший постриг лишь после многих лет трудов. Его подвиг огромен сам по себе и не нуждается в придуманных «разбойничьих» страстях,красивая история, написанная норвежским профессором, пусть останется красивой историей — не более, но и не менее.